Томми очнулся с тяжестью на шее и туманом в голове. Цепь холодным кольцом впивалась в кожу. Подвал пах сыростью и пылью. Вчерашняя ночь распадалась в памяти на обрывки: шум, смех, чьи-то разбитые фары. А теперь — бетонные стены и тишина.
Его взял в плен человек с лицом бухгалтера, хозяин этого аккуратного дома. Мужчина говорил тихо, но глаза не улыбались. Он объявил, что теперь будет перевоспитывать Томми. Делать из него «нормального». Парень отреагировал единственным известным ему способом — попытался вырваться. Рванул цепь, выкрикнул грубость, ударил кулаком по стене. Ответом была лишь спокойная, утомленная терпеливость.
Потом появились остальные. Жена с подносом, на котором стояла тарелка с супом. Дочь-подросток, с любопытством разглядывающая «диковинку» в подвале. Они не кричали. Не угрожали. Они просто были тут. Каждый день. Говорили с ним. Иногда — слишком настойчиво. Иногда — как будто не замечая его злости.
Сначала Томми лишь притворялся, что слушает. Кивал, чтобы его оставили в покое. Потом в его ответах стало проскальзывать меньше брани. Он начал замечать странные вещи: как тепло пахнет хлеб из их духовки, как смешно морщится девочка, когда читает сложную книгу. Мир, который он знал, состоял из ударов кулаком и громких звуков. Этот же мир шептал. Шептал о других правилах.
Он уже не рвался на цепь с прежней яростью. Иногда даже забывал о ней на несколько минут, увлеченный разговором. Что это было — хитрая игра, чтобы получить свободу? Или что-то внутри и вправду начало ломаться и складываться по-новому? Томми и сам не мог бы ответить. Он просто смотрел в окно подвала на узкую полоску неба и чувствовал, что почва под ногами стала другой.
